Реставрация продолжается

С начала недели в доме заселил профессионалов из Молдавии.

Не зря ж я прожект менеджер, к делу надо подходить серьёзно с самого начала: за день до приезда рабочих пошел к властям, ибо дошли слухи. В мэрии мне было сказано, что всвязи с пересмотром Генплана города моему розовому дому определили особый статус: исторической ценности. Такой вот поворот. Это означало, что прожект менеджеру отныне все нужно делать с разрешения, дабы не испортить лицо города. Будучи истинным бюрократом, дядя-мэр никаких подробностей не сообщил, но сумел вручить формуляр и дал неделю на заполнение полей.
В тот же день с большим почетом, но без лишних формальностей бумажка была сожжена.



Примерно так выглядела нижняя терраса на следующий день после приезда молодцов-молдован. Вынули кузов земли и камней.



Теперь утеплённый и изолированный пол подвала подсыхает до понедельника.

А так совсем недавно выглядел паркет, сохранившийся под ковролином от предыдущих хозяев. Надеюсь, им в Кабо-Верде без этого пола не слишком тоскливо:


И за эту лестницу:




Вид из окна второго этажа:




А это еще одно ископаемое: надпись CAFE на торце соседнего здания - а теперь внутри будущей кухни третьего этажа. Жаль будет Ее сбивать:

(no subject)

Взял дом в Люксембурге под реставрацию. Банкир-весельчак оформил кредит на 30 лет под 1,4% годовых.

Построенный в 30-х годах прошлого века, дом зажат в долине по дороге в старый город. За поворотом Клаузен и руины замка Мансфельда:


Земля на участке поднимается террасами.


Места в доме много. Можно заселяться и начинать работу.

(no subject)

Вот и сугробы за иллюминатором. Мимо промчался Белорус. За ним - Газель. По наледи передувается снежная пыль. Среди этой холодной тьмы безродные лестницы на колёсах торчат себе куда-то вверх.

Затем процедура допроса на таможне. Не очень понятно, зачем этот выпускник с зелёным воротничком задает все эти вопросы. Следуя правилам игры, кое-как отвечаю и получаю священный чернильный stamp.

Город, кажется, освоился среди заснеженной равнины на Оби:
- Торговый центр ДРУЖ БА
- Русский свет
- Продажа запчастей. Звони!
- Столица культурных дорог
Манты, пиво, ларьки, цветы.

Троллейбус с запотевшими окнами: внутренность набита народом, среди которого различается женщина в норковой ушанке. Она также как и прочий мужской люд смотрит в одну точку. Наверное, вечером она возвращается к детям. Вместе с другими пассажирками, обрамлёнными ёлочными капюшонами: покорно ждут они заветного номера - мимо несущийся транспорт обдает их фарами.

(no subject)

Квартал, окруженный домами с балконами. Карусель, турник, качели. На лавочке парни в привычном обличии: бейсболка, черная куртка, штаны спортивные. Пластиковые стаканчики по ноль-пять золотятся на утреннем солнце. И голуби вокруг вокруг топчутся сизые. Отцы прикормили их семечками.

Выехали на проспект победы, объезжая вырытую яму, оставленную дор.работниками до рабочего понедельника. Центральная улица. "Хургада!" - мерцает зелеными буквами табло. По дороге навстречу спускается женщина с ростками помидоров, торчащими из белого пластикового пакета. На горизонте - военный городок. С той стороны во время учений слышны залпы.

Kushner, Kontrolnaya

Контрольные. Мрак за окном фиолетов,
Не хуже чернил. И на два варианта
Поделенный класс. И не знаешь ответов.
Ни мужества нету еще, ни таланта.
Ни взрослой усмешки, ни опыта жизни.
Учебник достать пристыдят и отнимут.
Бывал ли кто либо в огромной отчизне,
Как маленький школьник, так грозно покинут!
Быть может, те годы сказались в особой
Тоске и ознобе? Не думаю, впрочем.
Ах, детства во все времена крутолобый
Вид вылеплен строгостью и заморочен.
И я просыпаюсь во тьме полуночной
От смертной тоски и слепящего света
Тех ламп на шнурах, белизны их молочной,
И сердце сжимает оставленность эта.
И все неприятности взрослые наши:
Проверки и промахи, трепет невольный,
Любовная дрожь и свидание даже
Всё это не стоит той детской контрольной.
Мы просто забыли. Но маленький школьник
За нас расплатился, покуда не вырос,
И в пальцах дрожал у него треугольник.
Сегодня бы, взрослый, он это не вынес.
1976

(no subject)

В городе шахрекорде познакомился с представителями местных "нашистов": будущих опрессоров свобод.

Зовутся опрессоры басиджами - это такие добровольцы наподобие бородатых казако-кадыровцев из русскогомира. Их организация возникла во время войны с Ираком, потому вся идеология держится на ярких примерах из прошлого и, конечно, на исламе: тысячи погибших героев, фронтовые рассказы о разминировании полей босиком. Многие пацаны, кому нравится играть в войнушку, попадают в штабы, расквартированные у каждой мечети, там их записывают в басиджи-пионеры.

В мирное время басиджи призваны блюсти государственную нравственность: задерживать неправедно одетых девушек, пресекать богопротивные вечеринки молодежи. По сравнению с минными полями, это занятие достаточно позорное, потому и мораль в молодежных организациях хромает (по крайней мере, так мне показалось).

Ушел из штаба с надеждой - мне кажется, там не все потеряно, по с сравнению с беспринципными карьеристами из нашистов. Эти ребятки посмотрели на живую альтернативу вне рамок досягаемости идеологии пионервожатых.

(no subject)

Выбравшись из громадного университета Исфахана, направился на встречу с художницей.

Она приехала в весьма броском наряде для любого города за пределами Тегерана. Светло-голубая шаль, нисколько не загораживавшая вида на белую шею, и далее - на более сокровенные пространства; обтягивающие лосины, синий халатик, чуть-чуть прикрывавший booty.

После обеда мы расстались - к вечеру мне следовало быть в горах.

Распрощались в гуще таксистов. Инициировала это безобразие она: под упорным наблюдением небритых шоферюг мы трижды поцеловались на прощание.

(no subject)

In Tehran


Так уж совпало, что особенную нелюбовь к существующему строю мне озвучивали гораздо охотнее, чем похвалы. Недовольные вспоминали дореволюционные времена "как-было-хорошо", жаловались на зарплаты, на курс валюты, обзывали власть хунтой. Молодые столичные жители вообще контингент ненадежный. Телепропаганде не верят: у многих в домах незаконно установлены satellite, транслирующие BBC.
Да и власти, похоже, поняли, что подогревание национализма, запреты, борьба с врагами, идеологическая конфронтация и тд давно исчерпали свой ресурс. Теперь придется выбираться долго и осторожно. О том, что это надолго, понимают все: общее настроение смиренное, даже у недовольных, даже у той коммунистки из Тегерана. Так что скорой революции в Иране не предвидится. Оставшиеся торопыги стараются устроить свою личную жизнь, выучить иностранный язык и уехать.
Сдается мне, что Россия по настроению окажется в такой же ситуации. В Иране когда-то цвели и пахли национализм, антизападничество, воинствующий традиционализм. "Праведная война", загнала в топку сотни тысяч молодых, сделавших революцию. Остальная часть активистов эмигрировала. Харизматичный лидер состарился и помер.
Только иранский харизматик оставил после себя худо-бедно работающую политическую конструкцию и справедливое распределение ресурсов, в отличие от ныне здравствующего царя России

(no subject)

По дороге в славный город Масджет Солейман мне все подмигивал лысеющий парень, похожий на Чичикова. За рулем был его друг. Вдвоем они путешествовали на машине с палаткой. Чичиков особенно ничем не выделялся, не считая его подчеркнуто нежных повадок, которые на западе интерпретируются однозначно. Приглаживал ухоженные бакенбарды, следил за симметричностью установленной на голове бейсболки. Спросить его "в лоб", конечно, я не решался: за нестандартную сущность, в случае доказанности деяния, в этой стране выход один - виселица на кране, с завязанными руками и мешком на голове. Он хочет уехать из Ирана навсегда, признался мне. Спрашиваю, почему. Задумавшись, говорит, что не по душе ему Иран. Нет любви, говорит.

Язык закончился

Вот если бы Вавилонская башня была достроена, люди бы такого наговорили, страшно представить.

Водитель из Язда долго удивлялся, что я не отношу себя к верующим ни в одну из перечисленных им религий. Христианин - нет, мусульманин - нет, зороастриец, иудей - нет. Как такое вообще возможно, спрашивает. Языка не хватило, чтобы ему популярно объяснить. Махнул рукой - "не знаю!".

Еще не раз в Иране меня спрашивали о конфессиональной принадлежности - сдался и отвечал, что официально приписан к православной церкви.

Когда разговор зашел об ахмадинежаде тот же водитель - однофамилец нынешнего презедента - специально останавливался, чтобы найти в словаре прилагательное "смелый, бравый". В общем, попался махровый патриот-хардлайнер. Но в контексте моего простого теста: подвезет/не подвезет - человек он был хороший.